Гражданская война

20 февраля 2013 4:12 Комментарии выключены

Она вынудила жителей Петрограда и Москвы, которым во время Гражданской войны и интервенции грозила смерть от голода и холода, махнув рукой на угрызения совести, топить книгами печи, чтобы выжить; многие люди, участвовавшие в революции, никогда не держали в руках книгу и не могли усвоить почтения к ней. Большевикам, среди которых «работников пера» было больше, чем в любой другой группе политических лидеров за всю предшествующую историю, которые выросли по большей части в среде, где бережное обращение с книгой разумелось само собой, оставалось только в ужасе, беспомощно взирать на подобные «перегибы» (на самом деле вовсе не перегибы, а естественные проявления разрушительного потенциала, присущего любой великой революции). Эстет Вячеслав Иванов одно только устранение буквы «ять» революционными реформаторами языка и правописания назвал настоящим позором и объявил ему борьбу не на жизнь, а на смерть; тем временем фонды библиотек, служивших в России очагами и чуть ли не храмами культуры, разбазаривались на все четыре стороны. Говорят, даже в 1930-е гг. группа сотрудников НКВД, командированная для проведения обыска в доме Густава Шпета, потратила четырнадцать дней, чтобы обследовать прекрасную библиотеку ученого-полиглота. Российский рынок антиквариата вообще после революции пережил величайший наплыв дорогой мебели, предметов обихода, бесценных украшений, оставивший далеко позади поток подобного товара, который последовал за Французской революцией.

Comments are closed