Мусоргский и Равель

17 апреля 2013 11:51 Комментарии выключены

Мусоргский и Равель донесли до нас представление о ней, правда в «одомашненном» и «окультуренном» виде. Поскольку Беньямин замечал, что молчание колоколов настраивает его на радостный лад или, во всяком случае, избавляет от печали, в которую его ввергали наши воскресные колокола, полагаю, что уже в 1927 г. у него больше не было возможности услышать, как гудит воздух. От того гула остался только сигнал, подаваемый колоколом Спасской башни: он транслируется на весь Советский Союз в полночь и ранним утром, затем следует государственный гимн (раньше был «Интернационал»). Говорят, Ленинград прекрасен, но жить там не хочется. Можно сказать также, что и Кремль прекрасен — но не волнует. Есть ли связь между музейным комплексом, каким мне кажется Кремль, и по-музейному законсервированным Петербургом? У меня впечатление, что «музеефикация» Кремля так же мало идет ему на пользу, как и провинциализация — бывшей столице. Кремль представляется чисто историческим, хотя, конечно, импозантным фасадом, а жизнь протекает в другом месте. Решения принимаются не тут, а в здании ЦК на Старой площади, в министерствах, в новых высотных зданиях различных трестов, банков, институтов с золотыми буквами на черных табличках у входных дверей, вокруг которых кипит деловая суета и борьба за место для парковки, за окнами административных многоэтажек, зимним вечером сияющих ярким неоновым светом вокруг Смоленской и Октябрьской площадей, вдоль Садового кольца.

Comments are closed