Бенуа Фомин

1 марта 2013 3:46 Комментарии выключены

Вместе с Дягилевым и Бенуа Фомин еще может здесь без всяких «но» и «если» преклоняться перед московским классицизмом, и как ясно становится при этом, что от «Мира искусства» к двадцатым годам вел не один путь. Версаль, Пьеро делла Франческа, петербургская греза, Петергоф — это тоже часть наследства, которое переняли двадцатые годы, а не один только Малевич. Одно потрясение сменяется другим, заставляя забыть об усталости. Невозможно представить большего контраста с миром форм и музыкой орнамента, чем плакаты первой пятилетки: мощные краски и образы, краны, зияющие шахты метро, котлованы, спортсмены, колхозники, еще наивнопатетические, без стилизации конца 1930-х гг. Всюду еще чистый энтузиазм, во всяком случае, что касается официального изображения этой страницы индустриализации (а генеральное наступление на деревню уже началось!). Прибавим сюда ритм Дейнеки, колорит Петрова-Водкина: без них это время немыслимо. Новый человек идет вперед, уже, видимо, не без насилия, но по крайней мере без судорог. Такие книги лежат непроданными, несмотря на хорошее оформление, несмотря на мастерство художников. Дело не только в цене, просто в годы десятой пятилетки нет спроса на живопись первой. Если спросом пользуются другие эпохи — времена богатства, роскоши, неприятия аскезы, времена утонченного искусства, это кое о чем говорит: стало быть, есть потребность в таком искусстве, почва для его восприятия.

Comments are closed