Интернет-издание «Topmedicina». Прозвучала фраза, что большая часть средств идет из федерального бюджета. А почему в московском бюджете, к примеру, в пересчете на жителя Москвы на этот год на скорую медпомощь приходится более 1 тыс. руб. на одного жителя, а на высокотехнологичную медицину 63 руб. на человека? Почему такой перекос?

Интернет-издание «Topmedicina». В московском бюджете очень мало выделено на высокотехнологичные технологии.

Газета "Известия". Кризис как-то сказался на сфере деятельности Департамента в целом? Как именно?

Газета "Известия". А что нет?

«ТВ Центр». Как в городе сейчас, в эпоху кризиса, обстоит дело с реабилитацией? Появятся ли новые реабилитационные центры, в том числе для людей с ограниченными возможностями? Сколько будет потрачено на это денег?

«ТВ Центр». Про финансирование?

«Московская благотворительная газета». Как Вы оцениваете использование потенциала благотворительных фондов и благотворителей в Москве в решении вопросов здравоохранения? Насколько они помогают?

"Медицинский вестник". Сколько людей нуждается в высокотехнологичной медпомощи, и сколько заявок город закрывает? Второй вопрос. Татьяна Голикова объявила борьбу с платными услугами. Насколько Москва включилась в этот процесс?

Журнал «Круг жизни». Как москвичу получить высокотехнологичную помощь? Как определяют, какая помощь нужна, куда его направляют?

Журнал «Круг жизни». Можно сказать, что москвич эту помощь получит, в крайнем случае, через месяц?

Телеканал «Столица». В России по информации агентств зарегистрирован четвертый случай свиного гриппа. Не могли бы прокомментировать?

Телеканал «Столица». Какая-то опасность есть, что это распространится?

«Медицинская газета». Вопрос к высоким технологиям. Вы назвали высокие цифры, количество операций по высоким технологиям в 2008 году. Правда, не сказали, сколько же из этих средств федеральных?

«Медицинская газета». В 2009 году больше будет иногородних, из других регионов, так вот какой процент составят эти пациенты в отношении москвичей, и сколько средств вы собираетесь получить из федерального бюджета?

«Медицинская газета». Вопрос такой - иногородние, вы на них получаете уже ассигнования?

«Медицинская газета». А можно сравнить, сколько идет на высокотехнологичную операцию в Москве и в других регионах?

Интернет-издание «Topmedicina». Как вы оцениваете доступность к высокотехнологичной помощи по экстренным показаниям? Какой процент попадает в обычную больницу, где нет возможностей?

«Известия». Вопрос человеческого свойства. Сейчас очень популярен жанр коллективного сбора на лечение за границу, потому что здесь спасти невозможно. Масштабы этого народного движения растут на глазах. Вы интересуетесь этой сферой?

Журнал «Вопросы социального обеспечения». Как известно, болезнь легче предупредить, чем лечить. В Белоруссии за 2008 год 98,8% населения прошли профилактический осмотр. А чем Москва может в этом плане похвастаться? Какие есть планы?

«Скорая помощь» - это совершенно другие расценки. У нас дорогие расходные материалы. Сам факт использования техники - очень дорогое удовольствие.

Выделено достаточно. Вы неправильно где-то считаете. Мы не просто доплачиваем высокотехнологичную технологию, а во многом ведем ее. Государство доплачивает (московское Правительство). А доплаты от федерального Правительства позволяют нам делать еще больше, вот и всё. Но остановить этот процесс невозможно, это лечение больных. Мы должны проводить новые виды операций, использовать новые виды операций, новые технологии в этих операциях. Например, 7-8 лет назад стентирование было единичным, сегодня делается в городе более 1500 только в одном учреждении, а во всем городе более 5000. Ведь это уже много лет делается не за счет федерального бюджета. Поэтому не могу согласиться, что в бюджете города заложены маленькие цифры: если бы они были маленькие, мы бы этого не делали.

Сказался, конечно. Но у нас есть гарантии Правительства федерального и московского о том, что мы должны сегодня удержать в рабочем состоянии сеть. Сегодня для этого выделены средства, в том числе льготное лекарственное обеспечение, текущее финансирование рабочей сети, работа «скорой помощи». Всё то, что всегда было. В полном объеме проводим вакцинопрофилактику и др. Это всё говорит о том, что мы это финансируем.

Мы можем углубиться в капремонт, в строительство - там есть ограничения. Но тем не менее, я думаю, что, например, к осени мы сдадим роддом 15-й больницы, мы готовы к сдаче еще одной подстанции «скорой помощи».

Если учесть, что «Преодоление» было сделано на базе городского здравоохранения, то да. Через 2-3 месяца мы должны сдать реабилитационный. центр для спинальных больных на Лодочной, почти на 100 коек, с большим реабилитационным комплексом в этом же учреждении. Приезжайте на открытие. Он многоветвистый, в каждом крыле своя база для реабилитации: бальнеология, физкультура, учеба ходить в этих костюмах противоперегрузочных и т.д. И совершенно по-другому сделано там пребывание больного: сделано всё, чтобы они могли сами себя обслужить. Это первая часть. Вторая - мы сегодня делаем реабилитационное отделение в одной из больниц для лиц пожилого возраста. Мы скоро начнем ремонт в наших кардиологических отделениях. Вот всё, что намечено в ближайшие эти полгода и в следующий год.

Я думаю, что не надо. Мы же закончим всё равно.

Наверное, вас огорчу, истинной благотворительности я не встречал в городе в большом объеме. Есть несколько компаний, которые хотят работать в Морозовской больнице, но в связи с определенными событиями этот процесс отодвигается по времени. Но это единственные компании, которые до сих пор в вопросе благотворительной помощи остаются на плаву. Остальное - это никто или не хочет, или не может. Наверное, не могут. Не очень созрели, а когда созрели, то пришло время тяжелых финансовых проблем для всех благотворительных фондов. Поэтому я гигантских никаких движений тут не вижу ни со стороны отечественных фондов, ни со стороны зарубежных фирм. Хотя постоянно у нас встречаются такие явления, как - ряд фирм дают большие суммы денег на приобретение лекарств и оборудования, отдельные физические лица дарят телевизоры, покупают оборудование. В этой части лидером является Юрий Михайлович, потому что он оснастил за свои деньги реанимацию в 3-м роддоме, в 8-й детской больнице, где у нас перинатальный центр. Кроме него, никто активно в таком объеме не занимается. Мне сложно упрекнуть фирмы в корысти, но это ведь не просто благотворительная помощь, это и пиар, показ действенности своего присутствия на рынке. Но всем, кто этим занимается, мы благодарны. Но кроме Юрия Михайловича, чтобы кто-нибудь вкладывал средства, я не могу сказать.

Я назвал, какие средства нам выделены. Эти цифры очень "бродят". Когда более 10 лет назад мы начали льготное лекарственное обеспечение, то в первой регистрации зарегистрировали всего 600 тыс. человек, а когда все поняли, что это не обман, а реальная помощь, то на сегодня в Москве это 2 млн. 300 тыс. человек. Поэтому все те цифры, которые мы называем сегодня, например, нужно сделать 5000 трансплантаций тазобедренного сустава, - я бы как профессионал сказал, что если сегодня мы предложим прийти к нам для трансплантации суставов, то 5000 мы не наберем. Сегодня практически более 2000 операций в месяц никто не ждет. Это связано с двумя вещами. Прежде всего, с наличием расходного материала. В основном сегодня мы кладем в больницы сразу. А по экстренным, если привозят нам инфаркты, в короткий период времени, это тоже высокие технологии. Поэтому говорить о конкретных фиксированных цифрах сегодня довольно сложно. Где у нас есть очередь - это в трансплантации, но это не связано с наличием или отсутствием денег. Мы вышли на рубеж около 400 трансплантаций, у нас дальше проблема с органами возникает. Работают центры по забору органов, и, к сожалению, нам не всегда хватает. Но это не связано с тем, что они работают в стационарах и многие руководители не соглашаются, - как многие считают. Это связано с тем, что величина трансплантаций выше, чем забор органов. Закон не изменился с 2002 года, психология та же, Прокуратура та же, всё сложно. На сегодня, хотя полностью оснащены деньгами, есть проблема с органами. Пытаемся выскочить из этой ситуации, делаем всё необходимое. Вы видите, что цифры увеличиваются из года в год. На второй вопрос - так получилось, что мы опять тут выскочили раньше срока, но нас вовремя остановили. Но о приказе по борьбе с платными услугами, которые проводились на незаконных основаниях: мы издали приказ относительно роддомов и др. Этот приказ проходил сложно, были большие проблемы, в т.ч. юридические, но нам удалось провести его в жизнь. Если брать объективно, из всех звонков, которые раньше приходили, некое количество всегда касалось женских консультаций и роддомов об организации финансовых отношений на незаконной почве. Сегодня у нас бывает то же самое, но значительно меньше. Это что связано с работой роддомов и женских консультаций. В остальном - Минздрав готовит свой приказ, и нам перед ними делать свое распоряжение, наверное, неправильно. Мы должны всё-таки знать позицию Правительства России. Моя позиция однозначна, она не изменилась за последние годы. Платные услуги должны быть разделены. В госучреждениях должна оказываться помощь бесплатная, как положено по Конституции, а остальное должно оказываться в платных учреждениях, их на сегодня более 3 тыс. Мы можем всё, что угодно, говорить, что я неправ или мои коллеги немножко отстали и у нас совковый взгляд на оказание платных услуг, но я могу привести два примера, которые многих успокоят. Недели две назад, когда был случай смерти ребенка, когда принимали роды в ванне, и второй случай, когда умерла женщина, которой что-то удаляли и ввели лидокаин в непозволительной дозировке. Будем продолжать или прекратим? Сколько уже говорилось, что нельзя принимать роды в воде. А сколько мы получаем осложнений, после попытки принять роды в неизвестном учреждении? То тут забыли, то там забыли сделать целый ряд вещей, которые приводят потом к тяжелейшим осложнениям. Это, к сожалению, есть. И все это построено на неправильной организации платных услуг. Есть учреждение, которое оказывает платные услуги - пожалуйста, заключайте договор. Есть степень ответственности между тем, кто оказывает услуги и вами. И есть еще одна вещь, я думаю, что наши госструктуры к этому придут, это отсутствие Закона о профессиональном долге врача. Медицина - это совершенно другая вещь, в ней заложен отрицательный результат, но его должны оценивать не на уровне потребительского рынка. У нас их много, у нас цена другая. Когда мы все будем об этом часто писать, то, наконец, этот Закон появится. И пациент будет знать, что он получит в ответ и где ему искать правду. А то человек заходит в стоматологию и говорит, что протез поставили не на ту сторону, а войти мы туда не можем, у нас нет возможности их проверять без разрешения Прокуратуры. Это очень важный момент и больной вопрос, который для нас имеет, наверное, значение, как для любого крупного города, где много лечебных учреждений. Это должно быть определено на государственном уровне - за что платить. В своем приказе мы определили, платишь за сервис, остальное - бесплатно.

Вот тазобедренный сустав. Делается рентгеновский снимок. Это моя профессия, мне легко объяснять. На обычном снимке можно определить показания к помощи. У меня есть сомнения, что все понятно, но нет ли осложнений? Нужно сделать компьютерную томографию. Все компьютеры расписаны по лечебным учреждениям. Это делается в течение 5 рабочих дней. После этого его смотрит травматолог и ставит показания. Его отправляют в больницу, в которую он прикреплен. Дальше вопрос о том, что нужно под этого больного подобрать сустав, плюс номер кверху, номер книзу. Операция не очень большая, но очень быстро ставит всех на ноги. Если все идет без сбоев, это в районе месяца. Есть проблемы с суставами, иногда затягивается. Мы за день рабочий, я лично решаю эти проблемы по поводу 4-5 больных. Учитывая, что в городе делается, сегодня, предположим, больные ожидают операцию больше месяца. Это те, кому нужно пересаживать суставы. Это поликлиника, специалист в этой области определяет, подтверждает главный специалист.

Обязательно. Многие понимают это так: я считаю, что мне это надо сделать и сделайте мне, предположим, компьютерную томографию. Но ему не показано. Надо или довериться врачу или не ходить. Хотя в принципе врач должен лечение обсуждать с больным. Это не простая операция, она имеет свои риски, и больному надо объяснять это. Это норма поведения, обследования больного нормальным врачом.

Это в Москве. Ничего страшного нет. Люди отдыхают за рубежом, могут привезти. Всех обследовали, проблем с дальнейшим обследованием мы не видим.

Больные находятся в больнице. Все их родственники, окружение, которое присутствовало в момент перелета больных, все сделано. Этим занимается санэпиднадзор.

Я сказал, сколько стоит кардиология, назвал цифру.

Здесь есть две вещи. Чем хороши эти вещи, с одной стороны - тем, что они вчистую заработаны. Мы прооперировали 300 человек и за 300 получили по 100000. Сколько прооперируем, столько получим. Мы сегодня как имели 12-14% иногородних, так и имеем. Может их будет больше. Но опасность в чем? Вот господин может доехать до Москвы, а я не могу доехать. И этих денег в бюджете никто не предусмотрел. У нас приемник перерабатывает более 500 человек в день. Их нужно всех как-то успокоить. Из них ведь 30% иногородние, им нужно все как-то объяснить, в большинстве им нужно по возможности помочь. Процедура не очень простая. Деньги уже потом. Нужно их проконсультировать и, допустим, отказать, что им не показано. А особенно, если это дети. Вы бы приехали и посмотрели, что перед Департаментом? Дети, малютки.

Нет. У нас 28 человек в трансплантологии стоит в листе ожидания. У нас нет Закона. Ну пересадили сустав, как модно говорить, «попали» на 5 тыс. долларов. Но здесь не только на трансплантацию попали, а кто будет сопровождать фармакологически? Мы же не можем сказать больному: «Мы тебе сделали - иди!». Мы же не имеем возможности отвечать за каждого пациента. Москвич финансово подтвержден. Значит, мы рискуем, идем и в принципе на нарушение финансовое, но мы не можем не нарушать документы.

У соседки спросите. Г-жа Краснопольская, объясните. Я тоже не могу объяснить. Я с подробными письмами обратился к Татьяне Алексеевне, и считаю, что она ответит.

Мы занимаемся этим более 5 лет. Система стандартов отработана. Есть жесткие показания, где больному с инфарктом миокарда нужно проводить исследование и оказывать помощь. Если несколько лет назад помощь оказывалась не всем, то сегодня приборов в четыре раза больше. Если мы тромболизис не делали, то несколько лет уже делаем, а это другие показания к дальнейшим видам лечения. Мы должны убрать летальность поздней госпитализации. Идет много публикаций, что надо к врачу обращаться быстро.

Так случилось, что по службе и по жизни пришлось работать в иностранных госпиталях. Я могу сказать, что ничего выдающегося они там не делают. И у нас есть наука на высоком уровне, и у них. Но если мы берем средства среднего хорошего лечебного учреждения нашего, в Питере, Новосибирске, Красноярске, в Ижевске, то мы им ничем не уступаем. А по поводу организации «скорой помощи» еще надо посмотреть! У нас ведь другая задача у «скорой» - задача не довезти, а начать лечить. Скорая должна не везти, а лечить. Уверяю вас, что если в Вене больного везут 20 минут, у нас в Москве 30 минут средний доезд, мы же ведь не просто так, чтобы нам легче было довезти. Мы поставили по городу 18 машин не для этого, а потому, что стало 12 минут до места вместо 30, и это уже входит в то лечение, которое улучшает состояние больного. Кто был на зарубежных «скорых» - это довоз, это как полиция. У нас качество другое. Дорого? Да. Но у нас и эффект. Кто-то пустил информацию, что 70% детей у нас погибают в машинах. Я специально изучил информацию: у нас ни один ребенок не погиб. У нашей «скорой» есть свои «фенечки» - довезти живого любой ценой, и они делают это за счет высокого профессионализма. Можно ругать «скорую», но самоотдача в тяжелую минуту на «скорой» самая высокая. У «скорой» и у ургентной службы. Мы приглашаем многих, с кем я общался: приходите, посмотрите, как работает «скорая». Официально вас приглашаю. Мы заведем вас в зал, и вы увидите, как это происходит. Там вообще человек не касается телефона, он не может взять трубку или не взять, потому что он этого не видит - он видит экран и приходящий звонок. Он видит, что берет вызов у одного, а второй у него висит, и если он не закончил раньше, то вызов перепрыгивает на другую машину. Это интересно видеть, а не слышать от рассказчика, чтобы вы понимали, что это не мое служебное видение проблемы, а это можно реально посмотреть и пощупать руками. Вы там услышите, что отвечал на звонки дежурный фельдшер, дежурный врач. Официально вас приглашаю, мы можем вам это организовать. Такого нет сегодня ни в одном городе. Есть в МЧС и милиции, но там немножко по-другому: другая частота и другие объемы записи. Не потому, что хуже или лучше, просто разное - разные задачи. Там вы сможете задать любые вопросы и получить ответы. Почти 90 человек работает круглосуточно. Посмотрите, как они отдыхают, какие смены, какие зарплаты.

У нас вопрос о целевой диспансеризации стоит уже 12-й год. Дети - где-то 97-98%, декретированное население - то же самое. В прошлом году осмотрели 470 декретированного населения, в этом году должны осмотреть 250. Диспансеризация: по утвержденному нашему регламенту мы осмотрели в прошлом году, с учетом осмотра молочной железы, при необходимости всего регламента обследования при наличии показаний, - 996 тысяч. Мужчин около 800 тыс., но это при показаниях с онкотестами. С маммографией, с пункциями. Конечно, мы делаем это только по показаниям. Вот так мы можем похвастаться.